Биографии Характеристики Анализ

Что такое концепция в науке дайте определение. Методы естественнонаучных исследований

Теория - это не просто отражение, а отражение, заменяющее реальность для выстраивания конкретной деятельности. Содержание образа зависит от функции ориентировки деятельности, от рассогласования между схемой действия, с одной стороны, и ситуацией действия, с другой. Любители З.Фрейда могут определить в научных концепциях подсознательные мотивы и комплексы, а сторонники К.Юнга раскроют архетипы, проявившие себя в идеях и взглядах авторов теорий.

Имея такое богатство психологических методологий, мы можем увидеть более глубокие основания теоретических споров и построений, чем их видят сами участники научных дискуссий. Все это вполне может быть применено и к концепциям психологии.

Субъективные мотивы психологических концепций.

Можно сколь угодно спорить о том, действует ли„ внешнее через внутреннее“, как считал С.Л.Рубинштейн или субъект психики сам по своей логике строит образы, как считал А.Н.Леонтьев. Но сегодняшний психолог должен постараться выяснить мотивы этой дискуссии: почему А.Н.Леонтьев строил именно „такую“ теорию, утверждал идентичность строения внешней и внутренней деятельности, говорил о интериоризации и экстериоризации, а С.Л.Рубинштейн отрицал эти теоретические образы и строил иные? Ведь за их концепциями стояли реальные механизмы возникновения этих концепций, реализовались живые человеческие мотивы.

А.Н.Леонтьев создает теорию восприятия, резко отличающуюся от ленинской „теории отражения“. У Леонтьева образ конструируется по субъектной логике деятельности, что у Ленина всегда вызывало агрессивное „теоретическое“ неприятие. Ленинские мотивы понятны. Если образ не есть прямая копия реальности, а зависит от субъекта, то очевидно, опасно разрушать мир, исходя из состояния своего образа мира. Тогда следует искать корни отрицания общества в организации самого отрицающего субъекта.

А.Н.Леонтьев хочет отстоять субъективность индивида. Но для этого он делает парадоксальный ход. Он критикует закон „специфических энергий органов чувств“ И.Мюллера именно за подтверждение факта субъективности ощущений. Хотя факт зависимости ощущения от того органа, который получает импульс энергии, вряд ли можно опровергнуть. А как же иначе, если качество ощущения воспринимается лишь в центральной зоне анализатора, а всякое воздействие, независимо от характера импульса, преобразуется в электро-химический ток по нерву. Все многообразие модальностей ощущений возникает на основе либо электро-магнитных импульсов (свет, тепло, вкус, запахи), либо механических вибраций (звуки, осязание). Многобразие чувств определяется сложностью субъекта, а не многообразием воздействующих стимулов. Богатство наших чувств определяется проблемами регуляции нашей деятельности.

Критикуя И.Мюллера, А.Н.Леонтьев защищает себя от критики, за позиции, близкие к Мюллеру. В концепциях и текстах А.Н.Леонтьева скрыто множество логических трюков и подтекстов. Надо было суметь получить Ленинскую премию за теорию, противостоящую позициям Ленина. А нам нужно уметь видеть за теоретическими построениями живые человеческие хитрости.

Противостояние психологии и науки. Амбиции науки.

Психологический подход позволяет нам оценить не только мотивы теоретизирования, но и принципы построения теорий, выраженные в науках. И здесь мы сразу оказываемся в оппозиции к большинству тех взглядов и требований к построению теорий, которые положены в основу научного теоретизирования. Ведь знаменем и кредо науки является устранение субъективности, стремление представить идеи и концепции как „истинно объективный“ взгляд на реальность. Поэтому изложение теорий в науке исключает раскрытие тех сомнений и переживаний, которые предшествовали построению теорий. Ученый излагает теорию как строгое и завершенное построение абстрактного ума. Он старается полностью скрыть субъективность своих построений, мотивы и эмоции, наполнявшие процесс и содержание теоретизирования.

Следует заметить, что такое „объективное“ теоретизирование характерно именно для западной европейской цивилизации. И сама наука, как социальная, регламентированная принципами деятельность, является порождением этой цивилизации. Научная деятельность как таковая возникла на основе мотивов овладения миром, покорения природы умом и волей человека. Эти мотивы развивались в религиозном мироощущении. Иудаизм и христианство представляли человека подобным Богу- творцу, а мир - созданным волей Бога, слишком похожего на человека. Ценности овладения миром, покорения природы волей человека не принимались восточными религиями. Они непонятны индуизму, даосизму или буддизму. Они слабо восприняты исламом. Научная деятельность и сегодня импортируется на Восток вместе с ценностями западной цивилизации.

Научные концепции формировались на мотивах покорения мира. От агрессивной практики завоевывания рынков и территорий наука получала и получает материальную поддержку. Научная деятельность достаточно амбициозна в своих мотивах. Ученый стремится с помощью своей логики и своих концепций максимально овладеть всем, что берется исследовать. Либо мир покоряется технологии науки, либо эта технология признается негодной. Тогда на смену слабой логике и концепции приходит более мощная, отвечающая максимальным претензиям на умственное овладение миром. Так проникали в сознание людей концепции Н.Коперника и А.Эйнштейна, З.Фрейда и Ж.Пиаже, вытестнявшие теории своих предшественников, Схемы науки явились интериоризацией европейских акций покорения природы, материков, социальных и физических процессов.

Покорительные, амбициозные мотивы отразились на многих базовых идеях и принципах науки. К ним прежде всего нужно отнести логику атомизма и материализм в форме сенсуализма. Здесь обосновывалась сама возможность покорять и властвовать. Сенсуализм придавал статус реальности только тому, что имело возможность предстать перед ощущениями и отрицал реальность неощущаемых явлений. Право объектов на существование было поставлено в зависимость от способности людей воспринимать эти объекты. Человек заявил себя Богом, от способности которого что-либо ощущать зависело само признание реальности вещей. Такие амбиции были абсолютно чужды восточной мудрости, всемерно подчеркивающей ограниченность прямого восприятия вещей.

Атомизм же позволял объявить началом и основой мира не Бога, дао, дух или что- либо еще безмерное и не покоряемое, а маленькие атомы. Все сложное объяснялось простым, а овладеть простым было нетрудно. Это открывало европейцам оптимистические надежды на возможную власть человека над природой. Атомизм представляет формирование предметов по аналогии с конструированием вещей человеком. Из простых и непритязательных деталей составляется весь мир. Из отдельных молекул синтезируется живой организм. Здесь нет фатальной логики саморазвития целостности мира. Предполагается, что в принципе из элементов человек сможет конструировать все, что угодно: клонировать людей, строить „светлое“ будущее общество, управлять природой. Все сложное создается из малого, а над малым источником люди могут властвовать в роли управляющего богоподобного субъекта.

Так же и вечная война материализма и идеализма практически не может быть понятна, если не видеть в ее основе мотивацию. Понятие „материя“ у В.Ленина мало чем отличается от гегелевского „абсолютного духа“ или восточного „дао“, кроме одной прибавки: „и дается нам в наших ощущениях“. А в остальном - характеристика „духа“ и „материи“ сходная. Это реальность, „вне нас и независимо от нас порождающая мир в своем развитии“. Но именно вопрос о том, „дается“ ли материя в ощущениях или нет, задает нам позицию по отношению к миру. Можем ли мы его полностью взять и покорить, или мы слабы и неспособны? Можем ли мы разрушать мир „до основания“, а затем воссоздавать его по нашим планам? Это вопрос мотивации и амбиции, вопрос покорности или нахальства.

В теориях материализма и идеализма можно проводить исследование детского „эдипова комплекса“ с разной формой претензий философов на овладение „матерью“, можно видеть то, что определяется мотивами философа, связанными с формированием стремления к власти или, наоборот, склонностью к сохранению мирового порядка. Любопытно заметить, что, согласно наблюдению ряда прихологов, у многих восточных народов „эдипов комплекс“ не формируется в силу особой организации семьи. Как-то своеобразно это согласуется с отсутствием в восточной культуре споров между „материализмом“ и „идеализмом“.

Концепция - это умозрительная система , выражающая определённый способ представления, понимания, трактовки каких-либо предметов, явлений, процессов и презентирующая ведущую идею и/или конструктивный принцип , реализующие определённый замысел в той или иной теоретической знаниевой практике.

Концепция - базовый способ оформления, организации и развёртывания дисциплинарного знания, объединяющий в этом отношении философию (см. ), теологию и науку (см. ) как основные дисциплины, сложившиеся в европейской культурной традиции (см. ). Концепция исходит из установок на фиксацию предельных для какой-либо области значений («фрагмента» действительности) и реализацию максимально широкого «мировидения» (на основе «отнесения» к ценностному основанию познания). В этом смысле концепция выражает или акт схватывания, понимания и постижения смыслов в ходе речевого обсуждения и конфликта интерпретаций, или их результат, представленный в многообразии концептов (см. ), не отлагающихся в однозначных и общезначимых формах понятий. Концепция имеет, как правило, ярко выраженное личностное начало, означена фигурой основателя (или основателей, которые не обязательно являются реальными персоналиями, так как в качестве таковых могут выступать мифические персонажи и культурные герои, трансцендентное божественное начало и так далее), единственно знающего (знающих) исходный замысел, выраженный в концепции.

Концепция связана с разработкой и развёртыванием некоторого знания, которое, в отличие от теории, не получает завершённой дедуктивно-системной формы организации и элементами которого являются не идеальные объекты, аксиомы и понятия, а концепты - устойчивые смысловые сгущения, возникающие и функционирующие в процессе диалога и речевой коммуникации. Концептуальный аспект теоретического знания выражает, прежде всего, парадигмальное «сечение» последнего, задаёт его топику и риторику, то есть определяет релевантные области применения и способы выражения конституируемых на основе развёртывания «порождающей» идеи систем понятий (концептов). Концепции, приобретая пропозициональную форму теории, утрачивают свою сопряжённость с коррелятивностью вопросов и ответов, образующих определённый комплекс. Концепции коррелируют не с объектами, а с вопросами и с ответами, выраженными в речи, и смысловыми «общими топосами», признаваемыми участниками диалога.

Концепция вводит в дисциплинарные дискурсы необязательно эксплицируемые в них онтологические, гносеологические, методологические и (особенно) эпистемологические допущения (способ дисциплинарного видения и доступные внутри него горизонты познания), без которых невозможна последующая более детальная проработка презентируемой идеи. Кроме того, она «онтологизирует» и «маскирует» внутри исходной (базисной) теоретической структуры компоненты личностного знания, нерационализируемые, но необходимые внутри неё представления, «стыкуя» между собой различные по языковому оформлению и генезису (происхождению) компоненты, вводя с этой целью ряд дисциплинарных метафор.

Таким образом, концепция прежде всего вводят в теоретические дискурсы дисциплин их исходные принципы и предпосылки («абсолютные предпосылки», согласно Коллингвуду), определяющие базисные понятия-концепты и схемы рассуждений, формируя «фундаментальные вопросы» («идеи»), в соотнесении с которыми получают своё значение и обоснование выстраиваемые внутри этих дискурсов специальные утверждения. Р. Дж. Коллингвуд считал, что изменение концептуальных оснований (изменение интеллектуальной традиции у С. Э. Тулмина) - наиболее радикальное из всех, которые может испытывать человек, так как оно ведёт к отказу от обоснованных ранее убеждений и стандартов мышления и действия, к смене исходных концептов-понятий, обеспечивающих целостное восприятие мира. Концепция, будучи формой выражения дисциплинарности, по-разному специфицируются в философии, теологии и науке. Наиболее адекватной собственно концептуальной форме является философия, которую можно трактовать как дисциплинарность по порождению и обоснованию концепции (в которых культура [само] описывает себя), «производству» базовых концептов культуры, определяя «концептуальные возможности» последней. Дисциплинарная концептуальность философии принципиально разомкнута в гиперпространство.

В этом отношении теология принципиально «замыкает» свои горизонты через механизмы догматизации, соответственно - свои догматы. Сам термин «концепция» заменяется здесь, как правило, близким ему термином «доктрина», но несущим подчёркнуто религиозные коннотации и подчёркивающим элемент разъяснения сути вероучения: в частности, новообращённым, когда она может приобретать форму катехизиса - поучения, аналог которому можно найти в большинстве развитых вероучений. Тем самым, будучи содержательно релевантной концепцией, доктрина в смысловом отношении делает акцент на «непреложности», «конечности» оснований-предпосылок, не подлежащих релятивизации (что периодически происходит в философских концепциях). В свою очередь, акцент «научения» имплицитно присутствует и в понятии концепции как таковой. Этот её аспект эксплицируется, когда понятие доктрины переносят за рамки теологии и религии, в частности в область идеологических и политологических дискурсов (например, коммунистическая доктрина), чтобы специально подчеркнуть элемент «догматики» в концепции (отсюда производные понятия - «доктринёр», «доктринёрство»). В классических дисциплинарных дискурсах была сильна тенденция к отождествлению понятия «концепция» с понятием «теория» . Иногда им обозначали «неполную», «нестрогую» и тому подобную теорию именно для того, чтобы подчеркнуть её «неполноту», «нестрогость» и так далее.

В неклассической науке понятие концепции стали, как правило, редуцировать к фундаментальной теоретической (концептуальной) схеме (включающей в себя исходные принципы, универсальные для данной теории законы, основные смыслообразующие категории и понятия), и/или к идеализированной (концептуальной) схеме (модели, объекту) описываемой области (вводящей, как правило, структурно-организационный срез предметного поля, на которое проецируются интерпретации всех утверждений теории). Таким образом, концепция редуцируется к предварительной теоретической организации «материала» внутри научной теории, которая в своей полной «развёртке» выступает как её реализация (в том числе «переводящая» исходные базовые концепты в конструкты - см. ). Однако в науке концепция способна быть и самостоятельной формой организации знания, особенно в социогуманитарном знании (например, диспозиционная концепция личности или концепция социального обмена в социологии), «замещающей» собой теорию.

Акцент на концептуальности в научном знании имплицитно актуализировал социокультурную и ценностно-нормативную составляющую в нём, смещал фокус с «когнитивного», «логического», «внутрисистемного» в теории на «праксеологическое», «семантическое», на её «открывание» вовне, что актуализировало проблематику социокультурной исторической обусловленности научного знания в целом. Эксплицитно это было осознано в постклассической методологии науки (см. ) и в социологии знания (концепции и/или концепты: «личностное знание» и «научное сообщество» М. Полани, «тематический анализ науки» Дж. Холтона, «исследовательская программа» И. Лакатоса, «сильная программа» Д. Влура, «парадигма» и «дисциплинарная матрица» Т. Куна, «междисциплинарное единство» А. Койре, «дисциплинарный анализ» и «интеллектуальная экология» С. Э. Тулмина и другие). Концепция связывалась также с символизацией личностного перцептивного опыта через воображение (С. Лэнгер), через метафору (X. Блюменберг) или через систему тропов (X. Уайт). В целом, постклассическая методология сильно поколебала и представления о теории как высшей форме организации и структурации научного знания, и представления о возможности преодоления его «гипотетической природы», реабилитировав тем самым и концепцию как самостоятельную форму знания. В методологии социогуманитарного знания наблюдались даже попытки обоснования принципиально концептуальной природы последнего.

В современном постмодернизме (Ж. Делёз, Ф. Гваттари) философия понимается как «творчество концептов», противопоставляемых понятиям науки. Концепты, понятые как ядро концепции, рассматриваются ими как «нечто внутренне присутствующее в мысли, условие самой её возможности, живая категория, элемент трансцендентального опыта», как «фрагментарные единства, не пригнанные друг к другу, так как их края не сходятся», научающие нас пониманию, а не познанию, как «архипелаг островов» смысла.

Под влиянием постструктуралистских и постмодернистских дискурсов (особенно концепта «ризомы») в последнее время сложилась традиция употребления вместо термина «теория» термина «паттерн» (образовано от английского pattern; от латинского patronus - модель, образец для подражания, шаблон, стиль, узор, выкройка), близкого по содержательным и смысловым характеристикам к понятию концепции и трактуемого как коннатативного к концептам «прозрение», «базовая интуиция», «умозрительное видение», что в любом случае подчёркивает два аспекта: 1) «моментальность» «схватывания» и 2) его «целостность». В этом отношении понятие паттерна восходит ещё к методологическим анализам Коллингвуда (развитым затем с иных оснований в постпозитивизме), обосновывавшего невозможность полностью рационалистически простроенного перехода от одних «абсолютных предпосылок» (видений) к другим, что требовало бы введения представления о «сверхабсолютной предпосылке».

В этом же ключе применительно к паттернам говорят о том, что:

  • паттерн можно конструктивно критиковать только из другого паттерна, в чём большое значение имеет борьба научных сообществ за доминирование;
  • паттерн не столько обосновывают, сколько «накладывают» на «материал», на «предметное поле»;
  • паттерн скорее даже не «выбирают» по каким-либо рационализируемым основаниям, а «предпочитают»;
  • паттерн «провоцирует» замену дискурса «истины» на дискурс «аутентичности», легитимируя себя через ритуализацию и канонизацию базовых исходных культурных ценностей, а тем самым «выводя себя» за сферу действия принципа фальсификации (в силу «несоизмеримости» паттернов).

Паттерны, «гнездясь в сознании», в культуре, обеспечивают устойчивость, повторяемость, фиксируемость «естественной конфигурации» (проступающей за слоем феноменального) и «семантизации» (различения смысловых единиц), обеспечивающих видение мира. Тем самым в постмодернистской перспективе снимаются перегородки между различными дисциплинарно-концептуальными дискурсами, более того, между практиками (дисциплинами) тела и знания. В этом отношении интересен и феномен возникшего ещё в авангардистских практиках концептуального искусства, перенесшего в область художественного творчества изначально чуждую искусству форму концептуальности и снявшего его оппозиционность «телу» и «жизненным практикам». В концептуальном искусстве художественное произведение (текст) стало пониматься как способ демонстрации понятий-концептов, употребляемых в дисциплинарных познавательных практиках.

В результате этого анализа постепенно сложилось весьма устойчивое представление о строении научного знания, которое в философии науки называют стандартной концепцией науки. По-видимому, ее разделяют большинство ученых, по крайней мере представителей естественных наук. В 1920 - 1930-е гг. значительный вклад в детальную разработку этой концепции внесли философы Венского кружка.

Венский кружок - группа философов и ученых, объединившихся вокруг философского семинара, организованного в 1922 г. руководителем кафедры философии индуктивных наук Венского университета М. Шликом. В центре интересов членов кружка были проблемы философии науки. В него входили такие известные философы, физики, математики, как Р. Карнап, О. Нейрат, К. Гедель, Г. Ган, Ф. Вайс-ман, Г. Фейгл, регулярно участвовали в дискуссиях Г. Рейхенбах, А. Айер, К. Поппер, Э. Нагель и многие другие видные интеллектуалы. Значительное влияние на взгляды членов кружка оказали идеи крупнейшего философа XX в. Л. Витгенштейна. В смутной духовной атмосфере того времени Венский кружок отстаивал "научное понимание мира" (так назывался манифест кружка, опубликованный в 1929 г.) и был идейным и организационным центром логического позитивизма. В 1936 г. Шлик был убит студентом по дороге в университет. После этого, а также после насильственного присоединения Австрии к Германии в 1938 г. участники Венского кружка эмигрировали в Англию и США, где немало способствовали развитию исследований в области философии науки.

Согласно стандартной концепции, мир изучаемых наукой явлений рассматривается как существующий реально и в своих характеристиках не зависимый от познающего его человека.

В познании человек начинает с того, что открывает - на основе наблюдений и экспериментов - факты. Факты рассматриваются как нечто преднаходимое в природе - они существуют в ней и ждут своего открытия, подобно тому, как существовала и ждала своего Колумба Америка.

Хотя мир очень разнообразен и постоянно изменяется, стандартная концепция утверждает, что его пронизывают неизменные единообразия, которые связывают факты. Эти единообразия наука выражает в виде законов различной степени общности. Различаются два основных класса законов: эмпирические и теоретические.

Эмпирические законы устанавливаются путем обобщения данных наблюдений и экспериментов, они выражают такие регулярные отношения между вещами, которые наблюдаются непосредственно или с помощью достаточно простых приборов. Иначе говоря, эти законы описывают поведение наблюдаемых объектов.

Наряду с эмпирическими существуют более абстрактные - теоретические законы. В число описываемых ими объектов входят такие, которые невозможно непосредственно наблюдать, например, атомы, генетический код и пр. Теоретические законы невозможно вывести путем индуктивного обобщения наблюдаемых фактов. Считается, что в дело тут вступает творческое воображение ученого - на некоторое время он должен оторваться от фактичности и попытаться выдвинуть некоторое умозрительное предположение - теоретическую гипотезу. Возникает вопрос: как же убедиться в правильности этих гипотез, как выбрать из многих возможных ту, которую следует рассматривать как объективный закон природы? Проверка научных гипотез на достоверность происходит путем логического выведения (дедукции) из них более частных положений, которые могут объяснять наблюдаемые регулярности, т.е. эмпирических законов. Теоретические законы относятся к эмпирическим законам приблизительно так же, как эмпирические относятся к фактам. Эту стандартную модель можно изобразить с помощью следующей схемы.

От фактов и эмпирических законов нет прямого пути к теоретическим законам, из последних можно дедуцировать эмпирические законы, но сами теоретические законы получаются путем догадки. Такая форма знания называется также гипотетико-дедуктивной моделью теории.

Стандартная концепция научного знания хорошо отражает представления самих ученых. Чтобы подтвердить это, приведем отрывок из работы выдающегося естествоиспытателя и мыслителя В.И. Вернадского "Научная мысль как планетарное явление" (1937 - 1938).

"Есть одно коренное явление, которое определяет научную мысль и отличает научные результаты и научные заключения ясно и просто от утверждений философии и религии, - это общеобязательность и бесспорность правильно сделанных научных выводов, научных утверждений, понятий, заключений. Научные, логически правильно сделанные действия, имеют такую силу только потому, что наука имеет свое определенное строение и что в ней существует область фактов и обобщений, научных, эмпирически установленных фактов и эмпирически полученных обобщений, которые по своей сути не могут быть реально оспариваемы. Такие факты и такие обобщения, если и создаются временами философией, религией, жизненным опытом или социальным здравым смыслом и традицией, не могут быть ими, как таковые, доказаны. Ни философия, ни религия, ни здравый смысл не могут их установить с той степенью достоверности, которую дает наука... Тесная связь философии и науки в обсуждении общих вопросов естествознания ("философия науки") является фактом, с которым как таковым приходится считаться и который связан с тем, что и натуралист в своей научной работе часто выходит, не оговаривая или даже не осознавая этого, за пределы точных, научно установленных фактов и эмпирических обобщений. Очевидно, в науке, так построенной, только часть ее утверждений может считаться общеобязательной и непреложной.

Но эта часть охватывает и проникает огромную область научного знания, так как к ней принадлежат научные факты - миллионы миллионов фактов. Количество их неуклонно растет, они приводятся в системы и классификации. Эти научные факты составляют главное содержание научного знания и научной работы.

Они, если правильно установлены, бесспорны и общеобязательны. Наряду с ними могут быть выделены системы определенных научных фактов, основной формой которых являются эмпирические обобщения

Это тот основной фонд науки, научных фактов, их классификаций и эмпирических обобщений, который по своей достоверности не может вызывать сомнений и резко отличает науку от философии и религии. Ни философия, ни религия таких фактов и обобщений не создают.

Наряду с ним, мы имеем в науке многочисленные логические построения, которые связывают научные факты между собой и составляют исторически преходящее, меняющееся содержание науки - научные теории, научные гипотезы, рабочие научные гипотезы, достоверность которых обычно небольшая, колеблется в значительной степени; но длительность существования их в науке может быть иногда очень большой, может держаться столетия. Они вечно меняются и по существу отличаются от религиозных и философских представлений только тем, что индивидуальный характер их, проявление личности столь характерное и яркое для философских, религиозных и художественных построений, отходит резко на второй план, может быть, в связи с тем, что они все же основываются, связаны и сводятся к объективным научным фактам, ограничены и определены в своем зарождении этим признаком" .

1 Вернадский В.И. Философские мысли натуралиста. М., 1988. С. 99, 111 - 112.

Владимир Иванович Вернадский (1863 - 1945), один из основоположников биогеохимии, после окончания в 1885 г. Санкт-Петербургского университета изучал геологические коллекции в европейских музеях и университетах. С 1890 по 1911 г. преподавал в Московском университете, затем работал в Академии наук. В течение всей своей научной деятельности Вернадский глубоко интересовался проблемами философии и истории науки. В развитии науки он видел решающий фактор становления ноосферы - такой стадии цивилизации, на которой разумная деятельность человека приобретает планетарное значение. Философии и истории науки посвящены его работы "Философские мысли натуралиста" (М., 1988), "Избранные труды по истории науки" (М., 1981), "Труды по всеобщей истории науки" (М., 1988).

В приведенном фрагменте Вернадский подчеркивает ту мысль, что благодаря особому строению и связи с эмпирией научное знание существенно отличается от философии, религии и, можно добавить, других форм человеческого мышления. Оно опирается на факты, тщательно анализирует и обобщает их. Это придает научному знанию особую достоверность, которой нет в других формах знания. Вернадский не был, подобно членам Венского кружка, позитивистом. Он высоко ценил философскую, религиозную и гуманитарную мысль и признавал их большое влияние на науку.

Структура научного объяснения

Ученые не только устанавливают факты и обобщают их, но и пытаются ответить на вопросы: "Почему эти факты имели место?", "Чем было вызвано именно это событие?". При этом они пользуются методом науки, который называется объяснением. В широком смысле под объяснением обычно подразумевается, что нечто непонятное мы разъясняем через понятное или общеизвестное. В философии науки объяснение трактуется как важнейшая процедура научного познания, для которой разработаны более строгие схемы.

Наиболее известную модель объяснения разработали К. Поппер и К. Гемпель Она получила название объяснение через "охватывающие законы".

Карл Поппер (1902 - 1994) - самый известный философ науки XX в., родился в Вене. В Венском университете изучал сначала физику и математику, а потом философию. До 1937 г. работал в Вене, участвовал в дискуссиях Венского кружка, выступая критиком его программных положений. В 1934 г. вышла основная работа Поппера по философии науки - "Логика научного исследования". В годы войны, в эмиграции Поппер написал знаменитую книгу "Открытое общество и его враги" (по-русски издана в 1992 г.), направленную против тоталитаризма и защищавшую либеральные ценности. С 1946 г. профессор Лондонской школы экономики и политических наук, вместе со своими учениками и последователями разрабатывал влиятельное направление в философии науки - критический рационализм. Критицизм Поппер считал основным методом науки и наиболее рациональной стратегией поведения ученого. Среди других его известных работ - "Объективное знание" (1972), "Реализм и цель науки" (1983).

Карл Гемпель (1905 - 1997) изучал математику, физику и философию в различных университетах Германии, с 30-х годов стал одним из лидеров неопозитивизма. В 1937 г. эмигрировал в США, где немало способствовал развитию философии науки. Наибольшую известность Гемпелю принесли его работы по логике и методологии объяснения. На русском языке опубликована его книга "Логика объяснения" (1998), в которую включены его важнейшие статьи по методологии науки.

Согласно Попперу и Гемпелю, во всех науках при объяснении используется общая методология. Для того, чтобы объяснить факты и события, нужно использовать законы и логическую дедукцию.

Основой, базисом объяснения выступает один или несколько общих законов, а также описание конкретных условий, в которых протекает объясняемое явление. Из этого базиса нужно с помощью дедукции (логического или математического вывода) получить суждение, которое объясняет данное явление. Иными словами: чтобы объяснить какое-либо явление, его нужно подвести под один или несколько общих законов, применив их в определенных конкретных условиях.

Вот один из примеров, который позволяет пояснить логику этого метода. Положим, вы оставили на ночь автомобиль во дворе и утром увидели, что у него лопнул радиатор. Как объяснить, почему это произошло? В основу объяснения входят два общих закона: вода при отрицательной температуре превращается в лед; объем льда больше объема воды. Конкретные условия здесь таковы: ночью температура упала ниже ноля; вы оставили автомобиль на улице, не слив воду из радиатора. Из всего этого можно сделать вывод: ночью вода в радиаторе замерзла, и лед разорвал трубки радиатора.

Поппер и Гемпель доказывали, что такая модель подходит не только для объяснения, но и для предсказания фактов (а ученые часто предсказывают еще не наблюдавшиеся события, чтобы затем обнаружить их в наблюдении или эксперименте). Так, в нашем примере мы могли бы не ждать до утра, а, вспомнив известные со школы законы физики, предвидеть поломку радиатора и вовремя слить из него воду.

Считается, что объяснение через "охватывающие законы" является основным в науках о природе. Однако ученые используют и другие методы, а в некоторых науках, прежде всего в истории и близких к ней гуманитарных дисциплинах, применимость этой схемы объяснения вообще вызывает вопрос, поскольку в этих науках не существует общих законов.

Критерии демаркации науки и не-науки

В приведенном выше отрывке из работы В.И. Вернадского следует обратить внимание на то, что ученый подчеркивает существенные отличия научного знания от построений философии, религиозной мысли, от повседневного знания. В философии науки проблема разграничения науки и не-науки называется проблемой демаркации (от англ. demarcation - разграничение) и является одной из центральных.

Почему она важна? Наука пользуется в обществе заслуженным авторитетом, и люди доверяют знанию, которое признается "научным". Они считают его достоверным и обоснованным. Но вполне вероятно, что далеко не все, что называется научным или претендует на этот статус, на самом деле отвечает критериям научности. Это могут быть, например, скороспелые, "некачественные" гипотезы, которые их авторы выдают за вполне доброкачественный товар. Это могут быть "теории" людей, которые настолько увлечены своими идеями, что не внемлют никаким критическим аргументам. Это и внешне наукообразные конструкции, с помощью которых их авторы объясняют строение "мира в целом" или "всю историю человечества". Существуют и идеологические доктрины, которые создаются не для объяснения объективного положения дел, а для объединения людей вокруг определенных социально-политических целей и идеалов. Наконец, это многочисленные учения парапсихологов, астрологов, "нетрадиционных целителей", исследователей неопознанных летающих объектов, духов египетских пирамид, Бермудского треугольника и т.п. - то, что обычные ученые называют паранаукой или псевдонаукой.

Можно ли все это отграничить от науки? Большинство ученых считает это важным, но не слишком сложным вопросом. Обычно они говорят: это не соответствует фактам и законам современной науки, не вписывается в научную картину мира. И, как правило, оказываются правы. Но сторонники перечисленных учений могут привести встречные аргументы, например, могут напомнить, что открывший законы движения планет Кеплер был одновременно астрологом, что великий Ньютон всерьез занимался алхимией, что известный русский химик, академик A.M. Бутлеров горячо поддерживал парапсихологию, что Французская академия села в лужу, когда в XVIII в. объявила неосуществимыми проекты движения паровых машин по рельсам и ненаучными свидетельства о падении метеоритов на землю. В конце концов, говорят эти люди: "Докажите, что наши теории ошибочны, что они не согласуются с фактами, что собранные нами свидетельства неверны!"

Если бы ученые взялись это доказывать, им не хватило бы ни сил, ни терпения, ни времени. И вот здесь на помощь могут придти философы науки, которые предлагают существенно иную стратегию решения проблемы демаркации. Они могут сказать: "О ваших теориях и свидетельствах нельзя говорить, что они верны или ошибочны. Хотя на первый взгляд они и напоминают научные теории, на самом деле они устроены иначе. Они не являются ни ложными, ни истинными, они - бессмысленны, или, говоря несколько мягче, лишены познавательного значения. Научная теория может быть ошибочной, но она при этом остается научной. Ваши же "теории" лежат в иной плоскости, они могут играть роль современной мифологии или фольклора, могут положительно влиять на психическое состояние людей, внушать им некую надежду, но к научному знанию они не имеют никакого отношения".

Первым критерием, по которому можно судить об осмысленности того или иного понятия или суждения, является известное еще Юму и Канту требование соотнесения этого понятия с опытом. Если в чувственном опыте, в эмпирии невозможно указать какие-либо объекты, которые это понятие означает, то оно лишено значения, оно является пустым звуком. В XX веке у позитивистов Венского кружка это требование получило название принципа верифицируемости: понятие или суждение имеет значение только тогда, когда оно эмпирически проверяемо.

Когда парапсихолог, астролог или "целитель" с умным видом вещает о "биополях", "силах Космоса", "энергетиках", "аурах" и прочих таинственных явлениях, то можно спросить его: а есть ли, собственно говоря, нечто эмпирически фиксируемое, так или иначе наблюдаемое, что стоит за этими словами? И выясняется, что ничего подобного нет, а стало быть, все эти слова лишены значения, они бессмысленны. Они ведут себя в этом псевдонаучном языке подобно вполне осмысленным словам, на самом деле являясь словами-пустышками, лишенным значения набором звуков. В качестве таковых они не должны входить в язык рационально мыслящих и признающих значимость науки людей. Здесь можно провести такую аналогию. Представьте себе, что некто раздобыл себе военную форму, научился ее молодцевато носить, отдавать честь и поворачиваться кругом. Он ведет себя везде как военный человек, бесплатно ездит в трамвае, знакомясь с девушками, представляется курсантом. Но опытный старшина выгонит этого мошенника из строя, несмотря на то, что его поведение внешне похоже на поведение военного. Точно так же для соблюдения чистоты рядов научного знания нужно "выгнать" из них все понятия, не удовлетворяющие упомянутому критерию научности.

В современной литературе по философии науки можно встретить утверждения, что критерий верифицируемости груб и неточен, что он слишком сужает сферу науки. Это верно, но с той оговоркой, что в очень многих ситуациях данный критерий позволяет в первом приближении отделить научные суждения от спекулятивных конструкций, псевдонаучных учений и шарлатанских апелляций к таинственным силам природы.

Критерий верификации начинает давать сбои в более тонких случаях. Возьмем, например, такие влиятельные учения, как марксизм и психоанализ. И Маркс, и Фрейд считали свои теории научными, таковыми их считали и их многочисленные последователи. Нельзя отрицать и того, что многие выводы этих учений подтверждались - верифицировались - эмпирическими фактами: реально наблюдаемым ходом социально-экономических процессов в одном случае, клинической практикой - в другом. Но все же нашлось немало ученых и философов, которые интуитивно ощущали, что эти теории нельзя без оговорок зачислять в разряд научных. Наиболее последовательно попытался это доказать К. Поппер.

Еще будучи студентом, он глубоко интересовался марксизмом и психоанализом, сотрудничал с создателем одного из вариантов психоанализа А. Адлером. Но вскоре у Поппера стали возникать сомнения в научности этих учений. "Я обнаружил, - пишет он, - что те из моих друзей, которые были поклонниками Маркса, Фрейда и Адлера, находились под впечатлением некоторых моментов, общих для этих теорий, в частности, под впечатлением их явной объяснительной силы. Казалось, эти теории способны объяснить практически все, что происходило в той области, которую они описывали. Изучение любой из них как будто бы приводило к полному духовному перерождению или к откровению, раскрывающему наши глаза на новые истины, скрытые от непосвященных. Раз ваши глаза однажды были раскрыты, вы будете видеть подтверждающие примеры всюду: мир полон верификациями теории. Все, что происходит, подтверждает ее. Поэтому истинность теории кажется очевидной, и сомневающиеся в ней выглядят людьми, отказывающимися признать очевидную истину либо потому, что она несовместима с их классовыми интересами, либо в силу присущей им подавленности, не понятой до сих пор и нуждающейся в лечении" .

1 Поппер К. Логика и рост научного знания. М., 1983. С. 242.

Размышляя над этой ситуацией, Поппер пришел к выводу, что нетрудно получить верификации, эмпирические подтверждения почти любой умело скроенной теории. Но подлинно научные теории должны выдерживать более серьезную проверку. Они должны допускать рискованные предсказания, т.е. из них должны выводиться такие факты и следствия, которые, если они не наблюдаются в действительности, могли бы опровергнуть теорию. Верифицируемость, которую выдвигали члены Венского кружка, нельзя считать, по Попперу, критерием научности. Критерием демаркации науки и не-науки является фальсифицируемость - принципиальная опровержимость любого утверждения, относимого к науке. Если теория построена так, что ее невозможно опровергнуть, то она стоит вне науки. Именно неопровержимость марксизма, психоанализа, астрологии, связанная с расплывчатостью их понятий и умением их сторонников истолковывать любые факты как подтверждающие их взгляды, делает эти учения ненаучными.

Настоящая же наука не должна бояться опровержений: рациональная критика и постоянная коррекция фактами является сутью научного познания. Опираясь на эти идеи, Поппер предложил весьма динамичную концепцию научного знания как непрерывного потока предположений (гипотез) и их опровержений. Развитие науки он уподобил дарвиновской схеме биологической эволюции. Постоянно выдвигаемые новые гипотезы и теории должны проходить строгую селекцию в процессе рациональной критики и попыток опровержения, что соответствует механизму естественного отбора в биологическом мире. Выживать должны только "сильнейшие теории", но и они не могут рассматриваться как абсолютные истины. Все человеческое знание имеет предположительный характер, в любом его фрагменте можно усомниться, и любые положения должны быть открыты для критики.

Министерство образования и науки Российской Федерации

Новосибирский государственный технический университет

по дисциплине «Философия»

«Роль концепции

в развитии человеческого знания»

Факультет: АВТФ

Группа: АМ-711

Студент: Малахов С.А.

Введение 3

1. Понятие концепции 3

2. Концептуализация как способ создания концепций 4

3. Особенности концепции в различных дисциплинах 5

3.1. Особенности религиозных концепций 5

3.1.1. Основные особенности богословия 5

3.1.2. Причины догматичности религиозных концепций 6

3.1.3. Способы защиты религиозных концепций от разрушения 6

4. Особенности научных концепций 8

4.1. Понятие научной концепции 8

4.2. Роль концепций в развитии науки 9

4.3. Борьба научных концепций в процессе развития науки 10

4.4. Взаимодействие научных концепций 10

5. Особенности философских концепций 11

Заключение 12

Введение

В современной научной литературе понятие концепции стало очень популярным. Новые концепции появляются практически во всех областях человеческого знания – примером могут являться современные концепции экономики, педагогики, психологии.

Однако чтобы четче понимать границы применимости концепций в разных сферах, нужно глубже разобраться в самом понятии концепции. Изучение особенностей концепции в различных дисциплинах, таких как наука, религия, философия, позволяют точнее определить ее роль и место в структуре человеческого знания.

Данный реферат посвящен роли концепций в развитии знаний о природе и обществе.

1. Понятие концепции

Рассматривая роль концепции, прежде всего, необходимо остановиться на самом понятии термина «концепция».

«Новейший философский словарь» под ред. А.А.Грицанова дает следующее определение концепции:

«КОНЦЕПЦИЯ (лат. conceptio – понимание, единый замысел, ведущая мысль) – система взглядов, выражающая определенный способ видения («точку зрения»), понимания, трактовки каких-либо предметов, явлений, процессов и презентирующая ведущую идею или (и) конструктивный принцип, реализующие определенный замысел в той или иной теоретической знаниевой практике. Концепция – базовый способ оформления, организации и развертывания дисциплинарного знания, объединяющий в этом отношении науку, теологию и философию как основные дисциплины, сложившиеся в европейской культурной традиции.

Концептуальный аспект теоретического знания выражает прежде всего парадигмальное «сечение» последнего, задает его топику и риторику, т.е. определяет релевантные области применения и способы выражения конституируемых на основе развертывания «порождающей» идеи систем понятий (базовых концептов). Концепция исходит из установок на фиксацию предельных для какой-либо области («фрагмента» действительности) значений и реализацию максимально широкого «мировидения» (на основе «отнесения» к ценностному основанию познания).

Она имеет, как правило, ярко выраженное личностное начало, означена фигурой основателя (или основателей, которые не обязательно являются реальными историческими персоналиями, так как в качестве таковых могут выступать мифические персонажи и культурные герои, трансцендентное божественное начало и т.д.), единственно знающего (знающих) исходный замысел.

Концепция вводит в дисциплинарные дискурсы необязательно эксплицируемые в них онтологические, гносеологические, методологические и (особенно) эпистемологические допущения (способ дисциплинарного видения и доступные внутри него горизонты познания), без которых невозможна последующая более детальная проработка («раскрутка») презентируемой идеи. Кроме того, она «онтологизирует» и «маскирует» внутри исходной (базисной) теоретической структуры компоненты личностного знания, нерационализируемые, но необходимые внутри нее представления, «стыкуя» между собой различные по языковому оформлению и генезису (происхождению) компоненты, вводя с этой целью ряд дисциплинарных метафор.

Таким образом, концепции прежде всего вводят в теоретические дискурсы дисциплин их исходные принципы и предпосылки («абсолютные предпосылки», согласно Коллингвуду), определяющие базисные понятия-концепты и схемы рассуждений, формируя «фундаментальные вопросы» («идеи»), в соотнесении с которыми получают свое значение и обоснование выстраиваемые внутри этих дискурсов специальные утверждения. Коллингвуд считал, что изменение концептуальных оснований – наиболее радикальное из всех, которые может испытывать человек, так как оно ведет к отказу от обоснованных ранее убеждений и стандартов мышления и действия, к смене исходных концептов-понятий, обеспечивающих целостное восприятие мира» [http://slovari.yandex.ru/dict/phil_dict/article/filo/filo-362.htm? ].